Неточные совпадения
Запахло сыростью. Становилось все темнее и темнее.
Деревья сгруппировались в каких-то чудовищ; в лесу стало страшно: там кто-то вдруг заскрипит, точно одно из чудовищ переходит с своего места на другое, и сухой сучок, кажется,
хрустит под его ногой.
Ближе к Таврическому саду люди шли негустой, но почти сплошной толпою, на Литейном, где-то около моста, а может быть, за мостом, на Выборгской, немножко похлопали выстрелы из ружей, догорал окружный суд, от него остались только стены, но в их огромной коробке все еще жадно
хрустел огонь, догрызая
дерево, изредка в огне что-то тяжело вздыхало, и тогда от него отрывались стайки мелких огоньков, они трепетно вылетали на воздух, точно бабочки или цветы, и быстро превращались в темно-серый бумажный пепел.
В то же время, точно вскрикнуло что-то, —
хрустнуло в средине
дерева; мы налегли, и как будто заплакало, — затрещало в средине, и
дерево свалилось. Оно разодралось у надруба и, покачиваясь, легло сучьями и цветами на траву. Подрожали ветки и цветы после падения и остановились.
Наконец Сергей выбился из сил. Сквозь дикий ужас им стала постепенно овладевать холодная, вялая тоска, тупое равнодушие ко всякой опасности. Он сел под
дерево, прижался к его стволу изнемогшим от усталости телом и зажмурил глаза. Все ближе и ближе
хрустел песок под грузными шагами врага. Арто тихо подвизгивал, уткнув морду в колени Сергея.
Лист шелестя упадет с
дерева, птица пугливо затрепещет крылом, сухая хворостинка
хрустнет под ступнею зайца — все эти звуки чутко слышатся в пригнетенном, недвижном воздухе.
Войдя в реку, мы пристали к правому ее берегу и тотчас принялись устраивать бивак в лесу, состоящем из ели, пихты, березы и лиственицы. Время года было позднее. Вода в лужах покрылась льдом, трава и опавшая с
деревьев листва, смоченные дождем, замерзли, и мох
хрустел под ногами. Натаскали много дров и развели большой костер.
В то же время точно вскрикнуло что-то, —
хрустнуло в середине
дерева, — мы налегли, и как будто заплакало, затрещало в середине, и
дерево свалилось.
Уж ночь была, светила луна, мороз покрыл лужи пленками серебра. Фома шел по тротуару и разбивал тростью эти пленки, а они грустно
хрустели. Тени от домов лежали на дороге черными квадратами, а от
деревьев — причудливыми узорами. И некоторые из них были похожи на тонкие руки, беспомощно хватавшиеся за землю…
Ночь вокруг и лес. Между
деревьев густо налилась сырая тьма и застыла, и не видно, что —
дерево, что — ночь. Блеснёт сверху лунный луч, переломится во плоти тьмы — и исчезнет. Тихо. Только под ногами ветки
хрустят и поскрипывает сухая хвоя.
В сосновом лесу было торжественно, как в храме; могучие, стройные стволы стояли, точно колонны, поддерживая тяжёлый свод тёмной зелени. Тёплый, густой запах смолы наполнял воздух, под ногами тихо
хрустела хвоя. Впереди, позади, с боков — всюду стояли красноватые сосны, и лишь кое-где у корней их сквозь пласт хвои пробивалась какая-то бледная зелень. В тишине и молчании двое людей медленно бродили среди этой безмолвной жизни, свёртывая то вправо, то влево пред
деревьями, заграждавшими путь.
Ночь была светлая и холодная, снег переливал голубоватыми огнями, словно алмазный; на небе вызвездило, и Стожары ярко мерцали, мороз
хрустел и скрипел под санями; покрытые оледенелым инеем ветки
деревьев слабо звенели, блистая на луне, как стеклянные.
Сук
хрустнул у меня под ногою; незнакомец дрогнул, устремил свои слепые глазенки в чащу и попятился было… да наткнулся на
дерево, охнул и остановился.
В воздухе пахло снегом, под ногами мягко
хрустел снег, земля, крыши,
деревья, скамьи на бульварах — всё было мягко, бело, молодо, и от этого дома выглядывали иначе, чем вчера, фонари горели ярче, воздух был прозрачней, экипажи стучали глуше, и в душу вместе со свежим, легким морозным воздухом просилось чувство, похожее на белый, молодой, пушистый снег.